Роза (рассказ)

2010-05-15T01:20:23+03:00 2010-05-27T12:21:31+03:00
0
Горожане
0
Аксакал
Навеяно недавним Днем Победы.

***

Рассказ Владислава Пасечника (Барнаул, 1988 г.р.)

РОЗА

- Роза, Роза я идти не могу – сказал Валера тихо. Он сел на траву, этот маленький человек пятилетнего возраста, за которого только и болело сердце Розы.

- Тогда я тебя понесу – двенадцатилетняя Роза бросила тяжелый узел с едой и сама села тут же, рядом с братом, перевести дух.

Она смотрела на Валеру, удивляясь своим внутренним силам, и своей любви к нему. Страшное пережили они с братом за эти полтора года, с того дня, как началась война, и отца забрали на фронт полевым врачом.

Мать умерла у Розы на руках – от бесконечных бомбежек, у нее не выдержало сердце. Накануне девочке приснился сон, будто бегут они вместе по полю, и земля под ногами матери разверзается, и проваливается она в глубокий черный колодец.

Когда все случилось, Роза, как говорили соседки, сразу превратилась в «маленькую старушку»: суетливая, деловая, бойкая, она тянула за собой болезненного Валеру.

Наконец, голод и одиночество погнали их из поселка. Сегодня утром дети вышли из Перевесинки, и двинулись в сторону Ртищева, где жила у них тетка. Шли в стороне от дороги, оврагами, пробирались через густой кустарник, чтобы скрыться от людских глаз. Разное могло случиться на дороге - детей могли изловить, ограбить убить, сдать в интернат.


- Есть хочу – проговорил Валера, вытянув перед собой слабые ножки в парусиновых брючках. Брючки эти сшили ему проезжие девочки-зенитчицы из листьев зенитного камуфляжа.

Роза развязала узел с хлебом. Здесь много было, узел казался очень тяжелым - хлеб вчера дали соседи, жалость к детям пересилила в них страх перед голодом.

Валера ел мучительно сглатывая. Он редко видел хлеб в сиротской своей жизни. Так получилось, что осенью 1942 года хлеб для него пожинали мыши. Роза, среди прочих голодных детей, ходила по полю с Валерой, разбивая влажную серую скорлупу подтаявшего снега, в поисках мышиных «кладовых».

Голодный Валера тут же клал зернышки в рот. Роза одергивала его, думая про себя: «Скоро он подхватит мышиную болезнь».

Дома Роза рассыпала зерно на большой противень и ставила сушиться на печку, пока из него не выветрится зараза. Валера не мог ждать – едва сестра отворачивалась, он тут же вытягивался на цыпочки, склевывал его тонкой белой ручкой, и отправлял в рот.

Как-то сосед дал Валере целую свеклу. Роза вошла в дом, и увидела, как он грызет ее – сырую, неочищенную и расплакалась.

Едва сошел лед, дети вышли на реку. По колено в вешней воде, голыми руками собирали они беззубок. Очищенные от темно-зеленых раковин, сваренные в кипятке, моллюски приобретали некоторое внешнее родство с пельменями. Роза видела: Валера на реке то и дело простывает, и это торопит его смерть.

- Знаешь что? – Роза погладила брата по голове – я тебя понесу. Узелок пока здесь полежит, я тебя понесу, а ты присматривай, чтобы не стащил кто.

Валера кивнул, девочка подняла его, прижав к себе, так чтобы лицом он смотрел ей за спину, на лежащей в траве узел.

- Смотри – повторила она.

За зиму брат стал легким, как котенок. Рубашонка едва держалась на его тонких косточках. Роза шла медленно, чувствуя, как больное дыхание шумит в груди Валеры.

Был у нее и старший брат. Но от него осталось что-то совсем уже невесомое – желтенький треугольник письма в нагрудном кармашке. Звали брата Володя.

Отец уже был однажды женат. От первого брака у него и родился Володя. Мать – интеллигентная женщина по имени Фрося, вскоре после родов пыталась испечь Володю в печи, словно хлеб. Как говорили тогда ей, "молоко в голову ударило". Она усадила младенца на лопату и засунула в жерло печи. Володю спасли, а Фросю отец отвез в сумасшедший дом. На приеме у врача, прежде чем отец успел открыть рот, Фрося объявила: "Я тут вам мужа привезла, вы не слушайте, что он вам будет говорить, он полоумный".

Вскоре после того отец с ней развелся, но лет через шесть сошелся с другой женщиной, и женился вновь. За свою жизнь он трижды женился, этот бедный человек, врач, в блестящих круглых очках, с толстыми мясистыми губами, и темными скулами означавшими, что где-то в жилах его бродит степная татарская кровь.

Роза и Валера родились от второго брака. Розу Володя любил, безумно, целовал, звал «мой Розанчик».

От Володи, да еще от отца только и видела Роза ласку.

Война забрала Володю, едва он закончил школу. В ту пору всякий, кто кончал десятилетку, мог стать офицером. Володя поступил в артиллерийское училище, и в конце 42 уже закончил его, в звании лейтенанта. После смерти матери Розы, Володя приехал в село. Он вошел в дом, обнял Розу и Валеру, сказал «Сиротки вы мои» и заплакал. Плакали втроем до утра. Потом Володя обошел всех соседей, всю родню, и упросил не оставлять детей в беде, кормить иногда хлебом. Соседи согласились укрывать детей у себя, чтобы их не забрали в детский дом.

Через два дня Володя уехал. В первом же бою за ним приходила смерть. Раненый в ногу, он спасался от нее ползком, а смерть, полная механического гула гналась за ним. Володя выжил - дополз до своих.

Писать Володя ленился. С каждым письмом он таял, удалялся, выветривался из жизни Розы.

Наступило лето, Роза знала, что Володя уже поправился, и вернулся на фронт. Скоро его отправили на «Курскую дугу». В середине июля пришло это последнее письмо. Заканчивалось оно так: «Знаю, что не увижу тебя больше, Розанчик… наступил перелом. Или мы их, или они нас». Чуть ниже Володя нарисовал розочку, с улыбающейся девичьей мордашкой посередине.

- Роза… узелка уже не видать – подал голос Валера.

Роза оглянулась. Узелок, действительно скрылся в траве.

- Посиди, посиди пока здесь – сказала она горячо, и побежала назад. Она схватила узелок за тряпичные уши, и поняла, что поднять его уже не сможет. Тогда она потащила его за собой по траве.

Валера ждал ее, обхватив ручонками колени. Холод источил его кости, выдавил из груди какое-то важное жизненное дыхание. Роза не понимала, как этот пугливый и грустный мальчик дожил до весны.

В начале второй зимы топить было нечем. Прежде были проезжие солдаты, которые запрягали в сани волов, ездили в лес, а местные дети шли перед ними, и показывали дорогу. На вторую зиму солдаты появлялись в этих местах все больше раненые, и сани никто не снаряжал. Дети ходили по железнодорожной насыпи, выискивая куски несгоревшего угля среди выброшенного из паровозных топок шлака.

Окончание холодов было отмечено зловещим знамением – откуда-то в поселке появились крупные серые собаки. Их часто можно было видеть возле дорог, где они трусливо рыскали, разгребая лапами мерзлую землю. Однажды во дворе школы они затеяли веселую и визгливую возню в сенегу – тогда их собралось множество, и дети не решались подойти к школе, пока они не убрались.

Только потом Розе объяснили, что это были волки.

- Я тебя еще немного понесу, а дальше ты сам, хорошо? – Роза снова приподняла Валеру, отметив про себя, что его-то как раз тащить очень легко, потому что он узелку из птичьих косточек сродни, что его, невесомое это существо она на руках бы несла целый день, и ни за что не устала бы.

И тут Валера тихонько запел песню, которую пел, бывало зимними вечерами, устроившись возле печки: «Вот помру я помру… похоронят меня…».

- Что ты такое поешь? – рассердилась Роза – а ну перестань. Как такое можно петь?

И тогда Валера заплакал. Он вывернулся у Розы из рук, и пошел сам, широко размахивая тощими ручками. Он шел и плакал, вымученно, и зло, и Роза шла рядом, позабыв про узел, и все на свете. Она не могла придумать, что сказать сейчас этому маленькому человеку. Их двое осталось в этот холодный сиротский век.

Так прошли они еще несколько верст. День кончился тяжелым багряным закатом, дети спустились в один из оврагов, и решили заночевать в нем.

Они прижались друг к другу, отвернув лица от холодного звездного неба, и лежали так, согревая друг друга своим теплом. Роза слушала беспокойное дыхание Валеры – она не знала симптомов дифтерии, но каким-то чутьем понимала, что мальчик болен, уже, наверное, непоправимо.

- Я тебе письмо от отца показывала? – сказала Роза вдруг – демобилизуют его, после контузии. В медицинскую палатку снаряд угодил. Отца нашли в нескольких шагах, он в пруд упал, ногами в воду, а головой на какие-то кусты. А так бы захлебнулся. Пишет, что мол, говорит теперь плохо, и плохо ходит… но приедет скоро. Обещает приехать.

Валера не отвечал, забывшись сном. Роза вздохнула, и легонько коснулась губами его горячего круглого лба.

И вдруг какая-то древняя могучая сила расцвела в ней. Роза поняла, что сила эта всегда была с ней, что росла и зрела она в ней уже очень давно, вопреки голодному веку, пробивая холодную наледь, пересиливая голод, и страх. Сила эта была больше войны, больше смерти, кажется, она могла опрокинуть танковую лавину, и в то же время в ней было что-то от терпения и смирения, потому как только терпением и смирением, возможно победить зло.

И с этим новым, странным чувством, Роза закрыла глаза.

***

Найдено у http://ir-ingr.livejournal.com/584804.html#cutid1
"Если кто-то вас не переваривает, значит не сумел сожрать". :)
Горожане
+ 48
Старожил
Прочла.... слёзы навернулись..... тяжелый рассказ....
Ежевика растет и под крапивой...
Горожане
0
Аксакал

Ежевика писал:Прочла.... слёзы навернулись..... тяжелый рассказ....



А что делать?
Жизнь - она по разному поворачивается...

Спасибо за комментарий.
"Если кто-то вас не переваривает, значит не сумел сожрать". :)
 
Доступ закрыт.
  • Вам запрещено отвечать в темах данного форума.