Як жилось при царизмі в Російській імперії

2012-01-16T12:12:30+02:00 2016-03-17T11:41:14+02:00
0
Горожане
Местный
strogiy
10:08, 16.01.2012
Для тех кто преследует цель не проводить время в пустых и безполезных словопрениях, а хотел бы искренно разобраться в происходящих на рубеже 19-20 века событиях в нашей стране, - предлагаю безценный материал свидетельствующий о реальном состоянии экономической, хозяйственной и культурной жизни Царской России, а не лживой, выдуманной врагами Православия и Самодержавия, истории вбивавшейся в головы советских людей и продолжаемой вбиваться и в наши дни. К тому же многих это избавит от необходимости тратить время на поиски этих сведений. Итак: Экономическое состояние Царской России перед "русской революцией".

II. Россия накануне революции и Февраль 1917 года

Социально-экономическое развитие России накануне революции. – Внутренние причины революции. – Еврейский вопрос. – "Орден русской интеллигенции", Дума и Церковь. – Внешняя причина революции: Мiровая война против удерживающего. – Февральская революция. – Духовный смысл отречения св. Государя Николая II.
Итак, революционные события 1917 года и в западной, и в советской историографии было принято оправдывать "вековой отсталостью" России и "тяжким гнетом царизма", который довел "безправный и голодный" народ до свержения "ненавистного режима". Разница состоит лишь в том, что демократические историки приветствуют Февраль и отказываются признать ответственность февралистов за большевицкий Октябрь. Советские же присваивают партии Ленина все революционные лавры 1917 года, начиная с Февраля, а народу приписывают и "ненависть к царизму", и добровольный "социалистический выбор".
Факты, однако, свидетельствуют об ином. И прежде всего – об ином облике России накануне революции. Покажем эту царскую Россию, "которую мы потеряли", сначала в тех же материальных социально-экономических категориях, в которых ее критикуют противники.
1. Социально-экономическое развитие России накануне революции
Нередко для доказательства культурной, правовой и экономической "отсталости" дореволюционной России приводят примеры из середины, а то и начала ХIХ века. Действительно, в те времена было много неприглядного. Однако к началу ХХ века и тем более к 1913 году (последний год перед войной) в России произошли огромные изменения в сторону всесторонне развитого правового государства[1].
Прежде всего отметим, что благодаря реформам Александра II и политике Александра III с 1890-х годов начался небывалый подъем российской экономики. Этому способствовали также введенные в 1891 году протекционистские таможенные тарифы, защищавшие отечественного производителя. Вместо притока импортных товаров это дало приток иностранных капиталов для организации производства на месте; к 1914 году они составили 1,8 млрд. рублей. Даже Большая советская энциклопедия признала: «В России иностранный капитал функционировал принципиально иначе, чем в странах колониального и полуколониального типа. Основанные с участием иностранных капиталовладельцев крупные промышленные предприятия являлись неразрывной частью российской экономики, а не противостояли ей»[2].
В 1897 году была введена устойчивая золотая валюта, покупная способность которой не поколебалась в дальнейшем даже в годы войны (один рубль все время равнялся 2,16 немецкой марки и 0,51 доллара США). До начала Мiровой войны в обычном обороте имели хождение золотые и серебряные рубли, а более удобные бумажные деньги без ограничений разменивались на золото. В 1913 году золотой запас России более чем на 100 % покрывал бумажные деньги (тогда как у главных военных противников, Германии и Австро-Венгрии, золотое покрытие составляло лишь около 50 %). Важную роль дирижера для хозяйства страны играли кредиты Государственного банка, финансировавшего ключевые отрасли, и кредиты также государственных – Крестьянского (с 1882) и Дворянского (с 1885) банков.
Среднегодовые темпы роста российской экономики на протяжении четверти века превышали развитие всех других развитых стран: 8 % в 1889–1899 годах и 6,25 % в 1900–1913 годах (снижение объясняется войной с Японией и попыткой "первой революции"). Причем, успешно развивались не только сельское хозяйство, металлургия, нефтяная, лесная отрасли, но и самые передовые: химия, электротехника, машиностроение (с 1909 по 1913 годы производство двигателей внутреннего сгорания выросло на 283,5 %), авиастроение (достаточно назвать самые мощные в мiре самолеты "Витязь" и "Илья Муромец" И.И. Сикорского).
Резкое сокращение импорта из-за Мiровой войны (были закрыты главные пути ввоза через Черное и Балтийское моря) еще больше способствовало развитию отечественного машиностроения. Несмотря на войну, российская экономика продолжала расти: по сравнению с 1913 годом она составила в 1914 году 101,2 %, в 1915 – 113,7 %, в 1916 – 121,5 %.
С 1880 по 1917 год было построено 58 251 км железных дорог, ежегодный прирост составил 1575 км. Количество перевозимых грузов ежегодно увеличивалось на 7 %. Пароходный торговый флот за десять довоенных лет увеличился на 32,1 %, его грузоподъемность – на 41 %.
(За такое же время при советской власти, с окончания гражданской войны до 1956 года, железных дорог было построено вдвое меньше – 36 250 км с ежегодным приростом 955 км. Вообще СССР достиг дореволюционного уровня экономики лишь к 1930-м годам и страшной ценою для народа. После чего для демонстрации коммунистических достижений стали использовать сравнение с 1913 годом – как будто без большевиков страна остановилась бы в развитии.)
Сельское хозяйство накануне революции также показало заметный рост: только за 1908–1912 годы в сравнении с предыдущим пятилетием производство пшеницы выросло на 37,5 %, ячменя – на 62,2 %, овса – на 20,9 %, кукурузы – на 44,8 %. Россия стала главным мiровым экспортером зерновых: в годы хорошего урожая (например, в 1909–1910 годы) их вывоз составлял 40 % мiрового экспорта, в годы плохого урожая (1908 и 1912 годы) уменьшался до 11,5 %; в 1913 году – 30 % (8,1 млн. тонн).
С 1900 по 1913 год экспорт русских товаров вырос в два раза, все эти годы значительно превышая ввоз. В 1913 году вывоз составил 1,52 млрд. рублей при ввозе на 1,37 млрд. рублей (в предыдущие годы разница была больше). Вследствие положительного торгового баланса происходило постоянное увеличение золотого запаса (накануне Мiровой войны он составил 1,7 млрд. рублей и стал третьим в мiре).
Рост денежных вкладов в банки увеличился с 2,24 млрд. рублей в 1900 году до 5,27 млрд. в 1914 году, что свидетельствует об улучшении материального положения населения (заработная плата за это время возросла в 2–3 раза) и о лучших возможностях инвестиций из внутренних, а не иностранных средств. По данным английского ученого Н. Стоуна, доля иностранных капиталовложений в России сократилась с 50 % в 1904 году до 12,5 % накануне Мiровой войны – потому, что росло конкурентоспособное отечественное производство (хотя и финансисты, близкие к мiровой закулисе, возможно, догадывались о предстоящей войне и ее главной цели, заблаговременно выведя свои капиталы).
Правда, общая (внешняя и внутренняя) государственная задолженность России выросла с 6,63 млрд. рублей в 1902 году до 9,04 млрд. рублей в 1909 году – из-за дорогостоящей войны с Японией и долгосрочных кредитов на постройку железных дорог. Но в дальнейшем, до начала Мiровой войны, она неуклонно уменьшалась и в количественном, и особенно в процентном отношении к объему государственного бюджета, ибо гораздо быстрее увеличивались доходы государства. В 1913 году государственный долг составлял 8,85 млрд. рублей при расходах бюджета 3,4 млрд. рублей (у Франции, например, государственный долг тогда составлял 12,2 млрд. при гораздо меньшем бюджете 2 млрд. рублей; у Германии долг был сравним с российским: 9,5 млрд. рублей при бюджете 4,5 млрд. рублей).
На обслуживание внешнего долга России в 1913 году уходило лишь 5,4 % бюджетных расходов, на обслуживание внутреннего долга – 7,1 %. Тогда как на производительные инвестиции в государственный сектор направлялось 32,7 % бюджета (плюс 2,9 % в частный сектор), на оборону – 28,5 %, на административный и полицейский аппарат – 8,7 %, на просвещение – 4,3 %. Доходы бюджета возросли с 1,7 млрд. рублей в начале 1900-х годов до 3,4 млрд. рублей в 1913 году, причем госбюджет был бездефицитным.
Разумеется, даже в 1913 году основной отраслью российской экономики было сельское хозяйство, дававшее 55,7 % дохода (но если отвлечься от "прогрессивных" критериев развития, это было и немалым достоинством, ибо крестьянский образ жизни был более православным, чем промышленно-городской). По объему промышленного производства Россия занимала только пятое место в мiре (США – 35,8 %, Германия – 15,7 %, Великобритания – 14 % и Франция – 6,4 %, Россия – 5,3 %). В то же время, Россия постоянно увеличивала эту долю благодаря опережающим темпам развития, а по концентрации производства (доле крупных современных предприятий) вышла даже на первое место в мiре[3].
При этом Россия являла собой редкий в то время образец многоукладной экономики, когда частный сектор сочетался с кооперативным (в 1914 году было 30 тысяч кооперативов с числом членов свыше 10 млн. человек) и с мощным государственным сектором хозяйства, который задавал тон (ему принадлежали две трети железных дорог, рудники, паровозостроение, военные заводы). Это значит, что национальный продукт в меньшей степени, чем на Западе, присваивался верхушечным частным капиталом, а служил всему государству. До 60 % госбюджета составлялось от доходов государственного сектора, затем – от таможенных пошлин и т.п.; прямые налоги (с земли, недвижимости и капиталов) составляли только 8 %; прогрессивно-подоходный налог, в отличие от западных стран, отсутствовал.
Часто в доказательство "низкого уровня жизни" дореволюционной России сравнивают с Западом показатели официальной статистики на душу населения (зарплату, потребление и т.п.). Но ведь уровень жизни зависел и от плохо учитываемого статистикой натурального хозяйства, распространенного в России, то есть действительное потребление было гораздо выше*. С другой стороны, уровень жизни определялся в России не только материальными критериями, но и русской нестяжательной культурой труда, довольствующейся необходимым для жизни достатком (тогда как на Западе важнее максимальная денежная прибыль); и тем, как народ распоряжался своим достоянием (русский центр всегда оказывал помощь окраинным народам, а западные империи лишь извлекали прибыль из колоний). Разные народы могут считать для себя первоочередными разные потребности (биржу или церковь). Но можно ли, например, насельников монастыря считать отсталыми потому, что у них "нулевое душевое потребление" мяса?
Согласно официальной статистике, средние доходы населения в западных странах были в два-три раза выше, чем в России, но и средние цены на продовольствие, основные необходимые товары, квартиры – в два раза выше. Приведем сравнительную таблицу[4] специально рассчитанных уровней жизни квалифицированного рабочего (исходя из средних зарплат и цен) в трех разных государствах, из которой можно видеть, что кое в чем дореволюционная Россия почти не уступала даже современным странам:
Товар Стоимость товара, в минутах труда
Россия
1913 СССР
1976 ФРГ
1976
Хлеб пшеничный, 1 кг 18 мин. 20 мин. 15 мин.
Мясо (говядина), 1 кг 61 144 105
Молоко, 1 л 11 21 8
Масло, 1 кг 153 260 63
Сахар, 1 кг 46 65 10
Яйца, 1 шт. 2,3 9,7 1,7
Обувь мужская, 1 пара 1000 2164 569
Разумеется, эта таблица учитывает доходы только промышленных рабочих на основании их зарплаты в 1913 году: в среднем 2 рубля за 9-часовой рабочий день в европейской части России. У наемных сельскохозяйственных рабочих официальные заработки были на 30–50 % ниже, однако у них были и натуральные доходы, включая питание. Доходы самих крестьян трудно учитываемы, однако в денежном пересчете они, судя по всему, должны были превышать зарплату нанимаемых сельскохозяйственных рабочих.
Уровень жизни включает в себя и отдых: число нерабочих (воскресных и праздничных) дней в году в России составляло 100–110 у рабочих, 140 у крестьян (в западных странах – 65, в Англии – только 55). Социальное страхование рабочих в России было введено к 1912 году (раньше Запада), были и другие законы по охране труда, о которых президент США Тафт публично заявил: «Ваш Император создал такое совершенное рабочее законодательство, каким ни одно демократическое государство похвастаться не может».
Вообще, что касается "душевых показателей" развитости, то огромная многонациональная Империя (из 165 млн. подданных русские составляли только 67 %, православные – 70 %) с очень разными природными условиями и действительно отсталыми окраинными народностями давала худшие, чем в густо заселенной и более однородной Западной Европе, средние данные по грамотности, транспортной сети, телефонам, потреблению электроэнергии и т.п. В сельском хозяйстве урожайность ухудшал и суровый климат. А как сравнивать цифры в торговле с Германией, если немецкое правительство косвенно субсидировало свой экспорт?
Не может быть и общего стандарта относительно "непомерных душевых расходов" на оборону: у одних стран в этом меньше необходимости, у других больше, – но оборона необходима как одна из важнейших потребностей государства. Российская Империя с общей длиной ее сухопутных и морских границ в 65 000 верст требовала гораздо бльших расходов на оборону (в 1913 году – 28,5 % бюджета), что совсем не означало "милитаризма". Например, война на Дальнем Востоке России обходилась дороже, чем близлежащей Японии, которая начала эту войну, получив безразмерный кредит от главы американского финансового мiра Я. Шиффа (страстного ненавистника России).
Поэтому лучше сравнивать не средние показатели на душу населения (каковыми демократы по сей доказывают отсталость российской монархии в сравнении с Западом), а мощь и потенциал Российской Империи как государства.
В области образования также происходили быстрые улучшения. В начале ХХ века грамотными были лишь 25 % населения – но это опять-таки в среднем по Империи; в городах европейской России число грамотных достигало 50 %; а среди молодежи их было еще больше; причем тогда грамота для женщин нижних сословий считалась не обязательной – и это ухудшало средние цифры; мужское же население имело более высокий процент. В 1908 году было введено всеобщее безплатное начальное обучение и ежегодно открывалось 10 000 школ (уже в 1911 году их насчитывалось более 100 000, из них 38 000 церковно-приходских), в результате чего к 1922 году неграмотность молодых поколений должна была исчезнуть. (В 1920 году, по советским данным, 86% молодежи от 12 до 16 лет умели читать и писать, и научились они этому до революции, а не в годы гражданской войны). Гимназии имелись во всех уездных городах, чем не могли похвастаться многие европейские страны. В отношении же среднего и высшего образования женщин Россия шла впереди Западной Европы: в 1914 году имелось 965 женских гимназий и Высшие женские курсы (фактически университеты) во всех крупных городах.
Накануне войны в России действовало более ста вузов с 150 000 студентов (во Франции – около 40 000 студентов). Многие вузы в России создавались министерствами или ведомствами (военным, промышленно-торговым, духовным и т.п.). Обучение было недорогим, например: на престижных юридических факультетах в России оно стоило в 20 раз меньше, чем в США или Англии, а неимущие студенты освобождались от платы и получали стипендии.
О качестве же российского научно-технического образования свидетельствуют успехи науки. Достаточно назвать такие всемiрно известные имена, как Менделеев, Лобачевский, Павлов, Сеченов, Мечников, Тимирязев, Пирогов, изобретатель радио Попов... Впоследствии попавшие в эмиграцию русские ученые и инженеры высоко ценились во всех странах и прославились там множеством достижений мiрового значения, например, В.К. Зворыкин (телевидение), И.И. Сикорский (вертолет), В.Н. Ипатьев (высокооктановый бензин), П.А. Сорокин (социология). Даже Большая советская энциклопедия признала: «Для дальнейшего развития науки в стране огромное значение имело то, что за последнее десятилетие перед Великой Октябрьской социалистической революцией уровень науки был очень высок...»[5].
Причем все эти успехи сопровождались безпримерным ростом населения: от 139 млн. человек в 1902 году до 175 млн. в 1913-м (среднегодовой прирост в 3,3 млн. человек). Наиболее многодетными были русские крестьянские семьи. При таком росте населения возникали проблемы малоземелья и безработицы, однако при российских просторах и

однако при российских просторах их можно было разрешить (что и начал делать П.А. Столыпин). Тогда Россия занимала третье место в мiре по численности населения после Китая (365 млн.) и Индии (316 млн.), находясь, однако, на более высоком уровне социально-экономического и культурного развития.
Французский экономист Э. Тэри прогнозировал: «Население России к 1948 году будет (около 344 млн. человек) выше, чем общее население пяти других больших европейских стран... Если у больших европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950 годами, как они шли между 1910 и 1912, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении»[6].
В чем Россия уже доминировала – так это в области культуры. Одним из "чудес света" назвал французский поэт Поль Валери русскую культуру конца ХIХ – начала ХХ века. Даже если подобные оценки были чисто светскими (еще бόльшим чудом была культура Православия как таковая) – нужно признать, что светская русская культура именно потому привлекала внимание, что во многом питалась православной традицией, внося ее чистую струю в мутные потоки современности. Даже если западный мiр не сознавал этого, именно отблесками православной традиции обращали на себя его внимание классики русской прозы (Достоевский, Толстой, Чехов, Бунин) и поэзии (Блок и символисты); во всем мiре славилась русская музыка (Чайковский, Мусоргский, Римский-Корсаков, Рахманинов, Гречанинов, Стравинский) и связанные с нею сценические искусства (Шаляпин, Собинов, Павлова, Кшесинская, труппа Дягилева); русские художники (Нестеров, Васнецов, Кустодиев). Жанр русского "толстого журнала" был уникальным в Европе и по объему, и по разнообразию тематики (в 1914 году выходило 916 газет и 1351 журнал на 35 языках народов Империи)...
Совместимо ли все это с режимом, который западные историки часто именуют "полицейско-бюрократическим"?
Американский советолог Р. Пайпс написал целую книгу, выводя особенности последующей репрессивной системы большевиков из уклада царской России и бездоказательно утверждая, что именно в начале ХХ века царское правительство «провело ряд пробных мероприятий, шагнувших за пределы полицейского режима и вступивших в еще более зловещее царство тоталитаризма». При этом в одном месте автор утверждает, что уже «в начале 1880-х годов в царской России наличествовали все элементы полицейского государства», а в другом месте признает, что с 1867 по 1894 год в основном «во времена консервативного царствования Александра III к распространению было запрещено всего-навсего 158 книг... Из 93 565 260 экземпляров книг и периодических изданий, посланных в Россию из-за границы в одно из десятилетий конца XIX века, было задержано всего 9386... Цензура в Российской Империи была скорее досадной помехой, чем барьером на пути свободного движения идей»[7]. В 1872 году царская цензура даже разрешила издать перевод "Капитала" Маркса.
Признаем: бюрократия нередко была тормозом для улучшений. Но в какой другой стране бюрократия лишена своих типичных недостатков, описанных еще Гоголем? (Заметим, что разоблачительная пьеса Гоголя "Ревизор" была впервые поставлена в присутствии "реакционного" царя Николая I и заслужила его одобрение, тогда как в Германии она была под запретом до 1918 года.) При огромных размерах и многонациональном составе России централизованная бюрократическая система была необходима и неизбежна.
Тем не менее, даже Пайпс признает, что число российских чиновников в "бюрократическом" XIX веке было «пропорционально раза в три-четыре меньше, чем в странах Западной Европы»[8]. Менделеев, пораженный посещением Лондона, приводит данные на 1906 год: полицейских в Лондоне на душу населения в 10 раз больше, чем в Петербурге; тогда же во Франции на государственном бюджете было 500 000 чиновников (не считая выборных), тогда как в гораздо большей России – только 340 000 (с выборными)[9]. Накануне первой Мiровой войны в России было в семь раз меньше полицейских на душу населения, чем в Англии, в пять раз меньше, чем во Франции. Впрочем, и преступность в России была значительно меньшей, чем в Западной Европе (по данным Британской энциклопедии за 1911 год)[10]:


Страна Число осужденных в 1905–1906 годы
Всего На 100 000 населения
Россия 114 265 77
США 125 181 132
Великобритания 183 683 429
Германия (1904) 516 976 853
Эта статистика в основном отражает уровень преступности накануне указанных дат. В последующие годы число осужденных в России увеличилось вследствие смуты, но для мирного времени приведенная картина показательна.
В ходе реформ часть казенной бюрократии постепенно заменялась земским самоуправлением, которое было воссоздано в 1864 году и особенно развилось в эпоху Столыпина. В компетенцию земств входили вопросы транспорта и строительства дорог, развития местной промышленности, здравоохранения, социального обезпечения, народного просвещения, благотворительности, ветеринарной и противопожарной службы, мелиорации и т.п. Руководство осуществлялось выборными всесословными мини-парламентами – губернскими и уездными земскими собраниями, избиравшими свои исполнительные органы – земские управы. Все земские работы финансировались за счет налогов с богатых владельцев (в 1913 году было собрано 375 млн. рублей); крестьяне всем пользовались безплатно. (Ничего подобного, например, в демократической Франции тогда не было.)
Активность земств дала поразительные плоды в области строительства и организации начальных школ, ремесленных училищ, гимназий, курсов сельских знаний, библиотек, больниц. Именно земства (задолго до большевиков!) «создали в царской России такую грандиозную систему социальной медицины, подобной которой не существует нигде», – писал в эмиграции в 1926 году бывший революционер П.Б. Струве. Это подтверждал швейцарец Ф. Эрисман: «Медицинская организация, созданная российским земством, была наибольшим достижением нашей эпохи в области социальной медицины, так как осуществляла безплатную медицинскую помощь, открытую каждому, и имела еще и глубокое воспитательное значение»[11].
Кроме земского самоуправления в России действовало самоуправление крестьянских общин, а также других сословий: дворянства, купечества, мещан, казачье самоуправление; самоуправление университетов и адвокатуры, научных обществ, кооперативов и артелей во всех отраслях хозяйства. И, конечно, было церковное самоуправление, начинавшееся с десятков тысяч общин. (Все это позже ликвидировали коммунисты, твердя о "царском деспотизме".)
В ходе преобразований повышалась и правовая культура. Судебная реформа 1864 года сделала суд гласным и равным для всех сословий, с состязательной защитой и возможностью обжалования, с несменяемостью и независимостью судей. В особо важных случаях привлекались присяжные заседатели как общественная совесть (впрочем, эта форма суда не всегда была удачна, ибо истина не определяется голосованием. Например, нельзя одобрить оправдание присяжными террористки В. Засулич, стрелявшей в петербургского генерал-губернатора Трепова в 1878 году...)
В целом можно сказать, что благородные традиции русского суда были основаны на христианском различении между грехом и грешником (бороться против первого, жалеть второго), что вызывало восхищение у многих иностранцев. Так, английский профессор Смайльс, проведший в России пять лет специально для изучения новой русской юриспруденции, писал: «Во всем мiре и во все времена не было такого гуманного, культурного и безпристрастного суда, как русский. Суд присяжных с его традиционными правами подсудимого, с его неслыханной, кристальной человечностью существует только в России»[12].
Подъем России в начале ХХ века подтверждали многие западные ученые. Так, и профессор Эдинбургского университета Ч. Саролеа писал в работе "Правда о царизме": «Одним из наиболее частых выпадов против Русской Монархии было утверждение, что она реакционна и обскурантна, что она враг просвещения и прогресса. На самом деле она была, по всей вероятности, самым прогрессивным правительством в Европе... Легко опровергнуть мнение, что русский народ отвергал царизм и что революция застала Россию в состоянии упадка, развала и истощения... Посетив Россию в 1909 году, я ожидал найти повсюду следы страданий после Японской войны и смуты 1905 года. Вместо этого я заметил чудесное восстановление... Скачками растущую промышленность, приток капиталов... Почему же произошла катастрофа?.. Почему Русская Монархия пала почти без борьбы?.. Она пала не потому, что отжила свой век. Она пала по чисто случайным причинам»[13].
Заключая этот социально-экономический обзор, можно сказать, что в начале ХХ века у России были шансы стать для всего мiра воочию вселенским Третьим Римом в современном варианте, сочетающем экономическое развитие, социальную справедливость и истинную веру. Многие современники недоумевали, почему была сокрушена Россия, и приводили доводы: если бы была проведена такая-то реформа, если бы были арестованы такие-то революционеры и масоны-заговорщики, если бы в Петрограде нашелся один верный полк, если бы потом такой-то белый генерал пошел не налево, а направо... Если бы, наконец, западные демократии "вовремя рассмотрели суть большевизма"... Насколько же случайны были эти причины? Для удобства разделим их на внутренние и внешние.

[1] Иcточники статистических данных в этой подглавке: Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1995; а также: Руccкий календарь 1914 и 1915 гг. А. Cуворина. CПб.-Пг.; Thery E. La transformation de la Russie. Paris, 1914; Тэри Э. Роccия в 1914 г. Экономичеcкий обзор. Париж, 1986; Менделеев Д. К познанию Роccии. Мюнхен, 1924; Бразоль Б.Л. Царcтвование Императора Николая II (1894-1917) в цифрах и фактах. Нью-Йорк, 1959; статьи П.Е. Ковалевcкого, П. Михалевcкого, М.Н. Эндена в газете "Руccкая мыcль" (1972-1973); Stone N. The Eastern Front 1914-1917. London, 1975; статьи И.О. Глазенапа и В.Н. Беляева в "Посеве" (1978,1982-1983); Большая советская энциклопедия.
[2] БCЭ. 3-е изд. 1977. Т. 24-II. С. 116.
[3] БCЭ. 3-е изд. 1975. Т. 22. С. 226.
* В частности, один наш оппонент (И.М. Клямкин, www.fom-discurs.ru; www.liberal.ru) привел в виде аргумента "безнадежное отставание" России от Запада по потреблению мяса (29 кг на душу населения в 1913 году). Но, во-первых, у православных половина дней в году постные, даже продавать мясо считалось неприличным во время поста. И, во-вторых, из-за неучитываемого натурального хозяйства согласно официальной российской статистике сельские жители (даже в скотоводческих местностях) потребляли мяса в 10 раз меньше (6,2 кг), чем горожане (68,6 кг), – чего быть никак не могло (кур, уток и гусей в сельской местности даже не считали, не говоря уже о дичи)! Однако общая средняя цифра получалась 29 кг. Думается, более близка к реальному потреблению мяса до революции была предписанная его норма в армии: в день «¾ фунта [307 г] или деньги на его покупку», то есть 112 кг в год – это для не постящихся; а для постящихся получится около 56 кг (см.: Россия. 1913 год. СПб., 1995. С. 305, 293).
[4] Поcев. Франкфурт-на-Майне, 1978. № 1.
[5] БCЭ. 2-е изд. 1957. Т. 50. C. 434.
[6] Тэри Э. Указ. cоч. C. 13-14.
[7] Пайпс Р. Россия при старом режиме. Кембридж, 1981. С. 419, 419, 392.
[8] Там же. С. 377.
[9] Менделеев Д. К познанию Роccии. Мюнхен, 1924. С. 67.
[10] См.: Поcев. 1983. № 6. С. 54.
[11] Цит. по: Гулевич А. Основы государственного управления // Русское воcкреcение. Париж, 1956. № 37. 1 марта. C. 2.
[12] Цит. по: Знамя Роccии. Нью-Йорк, 1974. № 364. Дек. C. 12.
[13] Знамя Роccии. 1974. № 364. C. 13.
Горожане
+ 74
Великий Гуру
Строгий - а що з цього виходить ? Що цар хороший ? А хто поганий? Десь я читав щоденники Миколи Другого - як він ворон стріляв. Гарна робота однако у нього була.
Не можна мабуть дивитися назад в такому ракурсі . Це сьогодні нічого не дає, бо царя не підняти з під землі

І впала ваша монархія саме по важливим причинам - потрібно було трошки раніше скасувати кріпосне право і жити по людські
Горожане
0
Аксакал
Yara
13:10, 16.01.2012
Для тех, кто не бьется башкой об пол с крестными знамениями под "вальсы Шуберта и хруст французской булки":

А.М.Топоров «Я -Учитель».

3

Изба наша была удивительная: она горела три раза, но никак не сгорала дотла. Оставался скелет, который подновляли и превращали в новый дом, не изменяя ее плана. Сенцы разделили дом на две части. Одна из них — общее жилье, другая — чулан и клетушка. Чулан занимали «молодые» — дядя Степан и тетка Варвара, печи в чулане не было, но они спали в нем и в лютые морозы. Таков обычай.
В клетушке жил глава семьи — мой отец Митрофан Тихонович, страдая удушьем, он постоянно лежал в холода на теплой грубке, оглушительно перхая. Обычно в общую избу отец приходил только есть да молиться.
Вся площадь составляла метров тридцать шесть, а население пятнадцать душ! Посреди избы стояла рассадистая русская печь затейливой конструкции, приспособленной к разнообразным хозяйственным потребностям. Под загнеткой располагалась площадка для посуды, пониже — полукруглая дыра, ведшая в подпечник где хранился целый воз золы. Там же жили кошки, лежали лопаты, топоры, рогачи, цапли (сковородники), кочерга и вальки. В одной наружной стенке печи делали печурки, в которых сушили онучи, варежки, тряпки. Сверху печь выстилалась большими плитами, всегда горячими. Зимой малые дети проводили на них почти все свое время. Там же, на печи, парили жидкое просяное тесто с ржаными сухарями и кулагу с калиной — тогдашние крестьянские лакомства.

<...>
Вдоль одной стены тянулся конник — ящик с крышкой, на котором можно было сидеть, как на лавке. В конике хранились продукты — хлеб, корчажки с молоком, а кроме того, щипцы, свайки, шило, молоток, коходки для плетения лаптей и чуней, веревки и лыки. Зимнее место прях — длинная лавка под окнами, выходившими на двор. К третьей стене примыкали нары, на которых спали в холодное время. На полке, приделанной к четвертой стене, стояла посуда. На лавку у самой загнетки ставились чугуны, горшки, махотки.
Пол в избе набивали из мела и присыпали слоем земли. У двери стояла здоровенная деревянная осклизлая лохань. Над нею умывались, в нее мочились дети, лили ополоски. Выносили ее зимой раз в сутки. Никакой вентиляции не было, и зловоние от лохани, ребят, ягнят, а иногда и телят, поросят, спирало дыхание.
Но к этому привыкли, никто из нас не думал, что в доме может быть иначе.
Кому не хватало места на печи и нарах, ночевали на полу, застланом сторновкой. Спали рядом с овцами, поросятами. Дети, поголовно страдавшие недержанием мочи и куриной слепотой, «прудились», подстилки под ними гнили, четвероногие обитатели хаты вели себя так, как им положено по естеству.
Утром у нас был ад!
За ночь пол покрывался овечьими орешками, свинячими колбасками, телячьим поносом. «Чередная» баба брала железную лопату и сдирала с пола зловонные пласты земли, добираясь до мела. От этого пол становилсяполосатым, через сутки-двое он принимал прежний вид. Снова его обдирали, засыпали мелом и землей. И так без конца.
Двор у нас был маленький, крытый, как и все строения, соломой. Он огибал дом с трех сторон. Под крышей сарая в осокорёвых лубках водились стаи голубей. Стойленцы считали их божьими птицами и не трогали. Наоборот, каждый хозяин старался развести «гулек» как можно больше.
Никакого особого отхожего места во дворе не было, «ходили» кто как и где умел. Ни один кустик, ни одно деревце не росли около нашего двора. Голая земля, навоз, сор и зловоние — вот пейзаж и атмосфера моего родного гнезда.
Разумеется, о санитарии стойленцы имели свои вековые понятия. Так, бабка Мавра поучала:
— Без глистов нет на свете человека. Глист от картохи заводится. Лечиться от него не надо: не вылечишся. Съешь картоху — и в нутро опять пройдет глист. Так и будет беспереч.
Утирались все одним полотенцем. В него же и сморкались старшие члены семьи и гости. Наволочки на подушках не мылись полугодиями. Белье не менялось до тех пор, пока в нем не заведутся вши.
За едой вокруг длинного деревянного стола усаживалась вся семья. Кому не хватало места на лавках, ели стоя, дотягиваясь к черепушке через головы сидящих. Тарелок не водилось. Ложки — деревянные, увесистые, круглые, посиневшие от долгого потребления и небрежного мытья.
Самая большая ложка клалась отцу или дяде Степану. Она предназначалась для двух целей: ею ели и шелкали по лбу провинившихся за столом.

<...>

В зимнюю стужу прямо с горячей печи ребята бегали на двор за нуждой раздетые и разутые, без шапок и платков. Мальчишки лет до семи по будням портков не носили.
Ходили как и девочки в суровых становинах. Конечно, жестоко простужались. Насморк не проходил. То и дело кто-нибудь из взрослых походя шлепал по затылкам:
- Выбей пули-то из носу! Подбери возгри! ишь, распустил, как индюк.
С нетерпением ребята ожидали одного необыкновенного события. Они хорошо приметили, когда оно произойдет, перед этим загоняли малышей на печь отгораживали ее от нар попоной, за которой ложилась тетка тетка Варвара. Около суетились чужие бабы. С таинственно-сосредоточенными лицами они носили за грязную, лохматую попону теплую воду в чугуне, полотенца, кружки, еще что-то. Бабка Никанориха, высокая, сухая старуха, с засученными по локоть рукавами, имела тревожный, деловой вид. За попоной шли разговоры шепотом.
Затем слышались сдержанные теткины «охи», потом жуткие крики, а через долгое время из-за попоны раздавался писк новорожденного. Все печное население понимало, что родился на свет человек.
По трогательному сельскому обычаю, к нам по очереди, по одно, по две, по три приходили бабы и приносили подарки для роженицы: бублики, блины, колотый сахар, пряники, мед, сало.
- Ребятишки, а ребятишки!
Мы скопом кидались к краю печи.
- Нате-ка, вот вам….
И давала нам всем или по кусочку сахара, или по конфете, или по блину. Все это было невыразимо вкусно. Съедая свой пай, я благодарно смотрел на тетку и на младенца, лежавшего с ней рядом, и думал: «Эх, какая она, оказывается сердечная, тетка Варвара. Но почему она так редко рожает? Кабы рожала хотя бы раз в неделю, невпроед у нас было пряников, конфет и всякой сласти!»

Доморощенные стойленские лекари назначали больны очень сильные лекарства в невиданных дозах. Если «горела душа» (изжога), страдальца кормили толченым мелом, благо у нас его — горы! Когда трепала «лихоманка» (малярия), пользовали сырыми кишками. Больных «куриной слепотой» ночью водили под куриный насест. К «вассе» (нарывам) привертывали печеный лук. От «живота» давали пить чистого дегтя. Всякие раны засыпали засыпали землей и залепляли паутиной.
Средства эти испытал и я на себе. Не знаю какая непреоборимая сила организма помогла мне все их превозмочь. Особенно МУЧИЛО детей физически и нравственно лечение, чтобы «не прудились». В этом случае применялся жестокий метод продергивания через лошадиный хомут. Главным лекарем выступал дядя Степан, а его ассистентом была тетка Варвара, на сей случай непреклонная. Процедура выполнялась до завтрака. Дядя приносил со двора здоровенный хомут с рыжей кобылы Лыски и спрашивал:
- Ну, кого ноне будем протягивать? Трошку, Фильку, Андрияшку или Ваньку?
- Фильку! Он чуть не уплыл ноне.
«Больного» насильно тащили с печи, он царапался, оскаливал зубы, брыкался, упирался, но, обессиленный и усмиренный, вскоре сидел на нарах. Кто-нибудь из больших держал хомут стоймя. Дядя Степан, схватив за руки мальчонку, продергивал через хомут, а тетка Варвара лупила по голому заду, приговаривая: «Просись! Просись на двор, идол ты этакий».
Видя это, другие «исцеляемые» забивались в угол печи и трепетали. Но дядя держал строгий порядок: по одной процедуре в день.
Бань стойленцы не строили. В печках не парились. Младенцев мыли в деревянных корытах. Дети старше 7 лет зимой не мылись вовсе. Поэтому лишаи, чесотка, цыпки никогда не сходили.
Старшие члены семьи банились два раза в год — под рождество и пасху. Бабы нагревали в печке чугуны воды. Поздно вечером отец наливал теплую воду в казанок, захватывал под мышку портки и рубаху и шел в «баню» — овчарник, где лежал толстый слой навоза. К удивлению овец, несмотря на мороз, «клиент» оголялся и стуча зубами, быстро оплескивался водой. Вот и вся баня! затем, надев чистые рубахи (так в Стойле называли белье вообще), он накидывался шубенкой и бежал в хату, на печь.
Летом хорошо: мы купались в реке ежедневно, а взрослые — под праздники. Мыло стоило дорого, его заменяло сырое яйцо. Мыло покупалось только для невест и младенцев.
От блошиных укусов тела взрослых и маленьких обитателей нашей избы были усеяны красными пятнами вроде коревой сыпи. В часы досуга бабы по всему Стойлу «искались» — били вшей в головах друг друга. Некоторые мастерицы в этом искусстве пользовались широкой известностью, к их числу принадлежала тетка Варвара. Недаром к ней приходили бабы со всего села:
-Варюх, поищи! Дюже ловко ты их лоскаешь…


***

Что там было о "реальном состоянии экономической, хозяйственной и культурной жизни Царской России"?
Если посмотреть за красивые циферки?

P.S. АУ, не я тут начал "сугубо за историю".

P.P.S. И да, в тему: видимо гигиена и санитария паствы никогда не были в приоритете для священнослужителей сельских приходов - не "десятина", чай...
"Если кто-то вас не переваривает, значит не сумел сожрать". :)
Горожане
+ 370
Аксакал
ulysses
14:29, 16.01.2012
Тим, кому цікаво, пропоную обговорювати життя " за царя" в цій темі.
Мф.6.33
Горожане
0
Аксакал
Может логичнее сразу перенести часть обсуждения (Гапон, царские сатрапы, счастливая Российская Империя под мудрой и заботливой дланью Богопамазанника и будущего Святого, а также вши, навоз в доме и глисты, как обыденность жизни счастливого крестьянства Российской империи и ты ды) из ветки "Претензии к Православию" сюда?
"Если кто-то вас не переваривает, значит не сумел сожрать". :)
Горожане
Местный

Yara (16.01.2012, 10:57) писал:Для тех, кто не бьется башкой об пол с крестными знамениями под "вальсы Шуберта и хруст французской булки":
А.М.Топоров «Я -Учитель».[/url][/b]



Ключевое слово в вашем пассаже - это фамилия и инициалы автора художественного (или антихудожественного?! произведения). Поделитесь пожалуйста что это за автор? Где "творил" и жил? Когда было написано это произведение, выдержки из которого вы приводите? Автора в студию!

Как на ваш взгляд, Yara, что в большей степени заслуживает внимания - художественный вымысел или исторические свидетельства, исторические факты, исторические документы никем не сочинённые, не родившиеся в воображении (не всегда здоровом) того или иного писателя? Я могу тоже привести в доказательство выдержки из произведений того или иного автора, где описывается счастливая жизнь в довольстве и полном достатке. И что дальше?! Вся разница между вашими ссылками на произведения и моими в том, что вы ссылаетесь на людей ненавидевших и презиравших Россию и всё, что с ней связано, а я ссылаюсь на людей любивших Россию, на её сынов глубоко и искренно, повторяю, любивших её и отзывавшихся о ней всегда всё с той же любовью и глубоким уважением к её судьбе. Понимаете?! В этом вся разница и расхождение. Вам ближе богоборческо-коммунистическая, западно-либеральная т.н. правда о России до "русской революции" насквозь пропитанная антихристианским и антирусским духом, а мне ближе правда русских иследователей и учёных превосходивших советских деятелей и широтой кругозора, и интеллектом, и что самое главное находившихся на неизмеримо высшей нравственной и культурной высоте. Впрочем надо отдать должное советской исторической науке, что иногда и она не смела отрицать уже явные факты удивительных успехов перед "русской революцией" о чём упоминается в Большой советской энциклопедии".

Про "биться об пол и вальсы с хрустом булки да притом французской ничего не понял... Что вы имели ввиду? Излагайте мысли яснее, не так сумбурно...
Жду ответов... Про Топорова пожалуйста по подробней. Кто таков? Откуда?
Горожане
+ 74
Великий Гуру
писатель
15:02, 16.01.2012
Строгий - у вас ніколи не було думки, що це ваш царь, а тут він так особливо і не потрібен? Якось проживемо і без нього. Єдине що - можна вивчати хід історії по цим подіям і шукати: звідки взяли Распутіна.
Чи ви хочете сказати, що Російська церква коронувала Путіна на святого монарха ? А хто буде в такому випадку Распутіним і Леніним?
Горожане
0
Аксакал
Yara
16:23, 16.01.2012

strogiy (16.01.2012, 14:08) писал:Ключевое слово в вашем пассаже - это фамилия и инициалы автора художественного (или антихудожественного?! произведения). Поделитесь пожалуйста что это за автор? Где "творил" и жил? Когда было написано это произведение, выдержки из которого вы приводите? Автора в студию!



strogiy (16.01.2012, 14:08) писал:Жду ответов... Про Топорова пожалуйста по подробней. Кто таков? Откуда?



Вообще-то в моем сообщение уже есть ссылка на сайт откуда был взят этот текст.
Там же есть ссылка на его биографию.

Подводите курсорчик к выделяющемуся своим написанием тексту, вид курсора меняется, кликаете, переходите на другой сайт и т.д.
Справитесь, надеюсь.

Это если Вас на гугле и яндексе забанили.

strogiy (16.01.2012, 14:08) писал:Излагайте мысли яснее, не так сумбурно...



Да я и по слогам могу, для тех кому трудно буквы в слова и предложения связывать.
Только не вижу смысла так напрягаться ради отдельных "уникумов".

strogiy (16.01.2012, 14:08) писал:Понимаете?!



Не понимаю.
Я вообще плохо понимаю такой поток патетических фантазий и допущений каким здесь брызжете Вы.

Например:
С биографией автора не знакомы, но "презиравшими и ненавидящими" бросаетесь.
Браво!
Очень показательно.
"Если кто-то вас не переваривает, значит не сумел сожрать". :)
AD
Горожане
+ 180
Великий Гуру
Рассказ strogiy Про жуткий экономический прогресс дореволюционной России фактами не подтверждается.Рост на 32 процента коммерческого флота -какое счастье!
А вот недавно чимтал я таможенную статистику Новороссийской губернии и аж удивительно- кто неправду говорит- составитель доклада царю или этот источник.
Вот пример- за 1914 год из Новороссийского порта- в загранплаванье отправилось 317 пароходов.Из них ТОЛЬКО ДЕСЯТЬ РУССКИЕ.
В каботажное плавание отправилось 249 пароходов(из них только 22 русские).
Из Туапсе в загранплавание отправились только ТРи русских парусника (в Турцию).
Из Франции ввозятся бокситы(которых в стране как грязи),алюминий весь импортный.
Свинца в стране- как грязи (собственная добыча покрывает едва пять процентов нужды).
Никеля в стране -ну тоже много. Весь покупается за рубежом.
И прочее,прочее, прочее.
Средний урожай в губернии (на неистощенных землях) -58,3 пуда с десятины.
....
Я понимаю,что хочется доказать.что пришли безбожные большевики и низвергли "вертоград",но уж информацию то подбирайте качественную...
Благими намерениями вымощена дорога к AD
(c)
Старший сержант запаса.
Горожане
0
Аксакал

strogiy (16.01.2012, 14:08) писал:исторические свидетельства, исторические факты, исторические документы никем не сочинённые



Сухие цифры статистики Вас удовлетворят?
Прошу.

***

Уровень жизни населения в России в конце XIX — начале XX века

Без преувеличения можно сказать, что вопрос, являющийся предметом моего рассмотрения, имеет исключительную значимость. Во-первых, современной экономической наукой уровень развития той или иной страны определяется не с помощью ее макроэкономических показателей, как это было принято раньше, а уровнем жизни ее населения. Во-вторых, согласно утверждениям другой науки — политической психологии, — потребности материального благополучия и безопасности играют доминирующее значение в иерархии социальных интересов масс. Неспособность государства удовлетворить эти первостепенные нужды населения неизбежно приводит к тотальному недовольству политикой государства и появлению коллективных непримиримых оппозиционных настроений[1].

Таким образом, обращение к данному вопросу, с одной стороны, отвечает насущнейшему для нынешнего времени методологическому требованию нового подхода к освещению истории России, с другой — оно важно в научно-познавательном плане, так как позволяет точнее представить уровень социально-экономического развития России в конце XIX — начале XX в., ее место в мире и перспективу страны в случае сохранения существовавшего порядка вещей. Обращение к этой теме также помогает лучше понять причины и смысл тех политических и социальных катаклизмов, которые пришлось пережить России в тот период. Однако с сожалением приходится констатировать, что указанная проблема до сих пор не подвергалась специальному исследованию. В работах, так или иначе касающихся ее, как правило, приводятся сведения, носящие бессистемный, фрагментарный характер, к тому же в большинстве случаев без указания на те источники, из которых они получены. Мало, а чаще всего — и вовсе научно необоснованными, окрашенными идеологическими и политическими пристрастиями авторов и потому крайне противоречивыми, являются и общие оценки проблемы. Особо надо /55/ подчеркнуть то, что не предпринято даже попытки рассмотреть ее в динамике и в сравнении этой динамики с динамикой в других странах.

Неудовлетворительная изученность вопроса объясняется, однако, не только его новизной в историографии и чрезмерной зависимостью от политики и идеологии, но и состоянием источниковой базы, трудоемкостью работы с нею. Из-за того, что эта тема не была предметом специального интереса тогдашней власти, а следовательно, и официальной статистики, не отложилось документов, в концентрированном виде содержащих сведения надлежащего ее освещения. Их надо собирать по крупицам, перелопачивая целый ряд разнообразных источников. Еще сложнее обстоит дело с выявлением динамики вопроса.

Попытаюсь, однако, более подробно охарактеризовать то, что какой-то мере можно отнести к историографии темы. Однозначно негативной была оценка уровня жизни в России в исследуемый период либералами и революционерами того времени. Чрезмерная ангажированность этих лиц дает повод предположить, что их оценка вряд ли является адекватной. Между тем факты, извлеченные мною из источников иного происхождения, говорят о том, что эта оценка страдает лишь преувеличением, но в принципе не является неверной. Это подтверждается, в частности, точкой зрения представителей тогдашнего правительственного лагеря, противостоявшего либералам и революционерам, министра финансов С.Ю. Витте, товарища министра внутренних дел, экономиста и идеолога умеренно правых В.Г. Гурко и императора Николая II. Думаю, что в информированности и компетентности названных государственных деятелей сомневаться не приходится и потому их мнения заслуживают особого внимания. Важно подчеркнуть и то, что эти мнения были высказаны в разное время рассматриваемого периода и таким образом позволяют в какой-то мере судить не только о статике, но и динамике предмета.

С.Ю. Витте на совещании министров 17 марта 1899 г., проходившем под председательством Николая II и обсуждавшем вопрос об основаниях действующей в России торгово-промышленной политики, говорил: «Если сравнивать потребление у нас и в Европе, то средний размер его на душу составит в России четвертую или пятую часть того, что в других странах признается необходимым для обычного существования». Это высказывание Витте относится к завершающей стадии промышленного бума, пережитого Россией в 90-е годы. Как видим, достигнутые при этом успехи не вводили в заблуждение отца российской индустриализации. Отмечая, что промышленность России «увеличилась в последние 30 лет в 7 раз», он подчеркивал, что «рост потребностей /56/ страны далеко опережает успехи ее промышленного развития»[2]. Интересна оценка В. И. Гурко, которого монархисты, вчерашние и сегодняшние, называют «человеком редкого ума и исключительного образования», «украшением сановной русской бюрократии»[3]. В программной для объединенного дворянства работе «Наше государственное и народное хозяйство», опубликованной в 1909 г., он пессимистически констатировал, что Россия начинает проигрывать во всемирном соревновании, что она и до революции 1905 г. «занимала последнее место среди других мировых держав», после же революции «ее экономическое положение проявляет грозные признаки ухудшения; количество многих производимых страной ценностей уменьшается, удовлетворение главнейших народных потребностей понижается, государственные финансы приходят во все большее расстройство»[4].

И наконец, приведем мнение самого императора Николая II высказанное им накануне Первой мировой войны. В конце января 1914 г. с поста председателя Совета министров и министра финансов был уволен В.Н. Коковцов. Министром финансов бы назначен П.Л. Барк. В рескрипте о его назначении царь говорил, в частности, о том, что во время поездки по России в ушедшем году, связанной с торжествами по случаю 300-летия пребывания на престоле династии, он рядом со «светлыми явлениями» народной жизни, видел также «печальную картину народной немощи, семейной нищеты и заброшенности хозяйств». Какая из названных сторон преобладала, ясно видно из того, как этот рескрипт комментировал Д.Ф. Джунковский, тогдашний товарищ министра внутренних дел и командир корпуса жандармов. Он называл его «весьма знаменательным», содержащим целый ряд указании, каким путем должно идти отныне Министерство финансов для того, чтобы «извлечь из нищеты и невежества русский народ»[5] (выделено мной. — Н. Е.)

В советской историографии уделялось много внимания социально-экономической проблематике рассматриваемого периода, но оно было направлено главным образом на доказательство того, что в России якобы существовали материальные предпосылки /57/ для социалистической революции и социалистических преобразований. При этом акцент делался не на выяснение уровня жизни населения страны, а на степень зрелости российского капитализма, на характеристику макроэкономических показатели: объемов и темпов добычи топлива и сырья, производства металлов, зерна и другой продукции и товаров, а также на протяженность и темпы строительства железных дорог. По этим показателям Россия в сравнении с развитыми странами выглядела более-менее достойно, занимала четвертое и пятое места, что давало советским политикам и историкам основание говорить о том, что в целом она была страной среднеразвитого капитализма и социалистическая революция в ней была явлением не случайным, а закономерным.

Однако неверно было бы думать, что советская историография вообще обходила вопрос об уровне жизни в царской России. Она касалась этого сюжета, когда надо было отметить успехи, достигнутые при советской власти. Естественно, что производившееся сравнение не носило комплексного характера. Не рассматривалась и динамика вопроса. Как правило, все ограничивалось лишь использованием отдельных показателей за предвоенный 1913 год.

Для эмигрантской, особенно монархической, литературы характерной является скорбь по потерянной родине, якобы процветавшей до большевиков[6]. В подобной явно искаженной оценке назывались, на мой взгляд, не только политические пристрастия, но и заблуждения психологического характера. Дело в том, что уровень жизни в России лиц, оказавшихся в эмиграции, как правило, был существенно выше уровня жизни населения в целом. Тоска по прошлому вымывала из их памяти прежде всего негативные воспоминания о нем, порождала у них иллюзии, что в ушедшие времена не только им, но и всему народу жилось хорошо. Знакомство с белоэмигрантскими воспоминаниями было не последним обстоятельством и для А. И. Солженицына в его идеализации досоветской России. То, что называют первой российской революцией, ему представляется как «брожение России от избытка накопленной энергии, от избытка богатства»[7].

В постсоветской литературе спектр мнений по рассматриваемому вопросу очень разнообразен. В целом же это разнообразие с некоторыми оговорками можно свести к двум группам. Одну из них составляют мнения не просто положительные, но и восторженные. С начала перестройки они получили весьма широкое /58/ распространение благодаря периодической печати, публицистике, кино и спешно пекущимся квазиисторическим трудам, восхвалявшим деяния П. А. Столыпина[8].

Подобные мнения далеки от действительности. Их появление, на наш взгляд, объясняется прежде всего поверхностным знанием исторической реальности. Имеет значение и то, что в трудные времена людям свойственно идеализировать прошлое, видеть в нем «золотой век». Однако решающую роль играли, видимо, конъюнктурные соображения, желание быть в согласии с позицией новых руководящих политических деятелей. Последние вряд ли серьезно изучали историю, но безапелляционно объявляли советский период потерянным временем, катастрофой, отходом в сторону от цивилизованного мира; стремились «восстановить связь времен», подвести историческое обоснование под свою модель перестройки, представить ее не иначе как возвратом России на путь процветания, который якобы был прерван Октябрьской революцией. Так, главный идеолог перестройки А.Н Яковлев восторженно пишет: «Господи! Какое же это было время!.. Россия развивалась невиданными темпами... Впервые за всю свою тысячелетнюю историю быстро становилась процветающей страной... Везде и всюду открывались школы... Страна была завалена продуктами питания, товарами потребления... Россия имела практический шанс уберечься от разрушительной смуты октября 1917 года... Первая мировая война и большевистский контрреволюционный мятеж определили трагический характер развития России на все XX столетие»[9].

Мнения, отнесенные мною ко второй группе, представляют собой другую крайность. Они принадлежат маститым советским историкам[10], обстоятельно изучавшим рассматриваемую эпоху, но в то же время по-прежнему оценивавшим ее в соответствии с господствовавшими тогда политическими и идеологическими догмами. Они категорически не согласны с утверждением, что Россия накануне революционных потрясений была богатой и /59/ могущественной страной, что время Столыпина и его аграрной реформы было временем подъема и процветания России и считают, что в стране существовали глубинные противоречия, которые обусловили необходимость Октябрьской социалистической революции.

Заканчивая свой краткий историографический обзор, приведу, хотя и вскользь оброненные, но, на мой взгляд, заслуживающие внимания замечания В.П. Булдакова и А.А. Бушкова, не испытывающих пристрастия ни к коммунистам, ни к ура-патриотам, ни к сторонникам безбрежной демократии; склонных к суждениям категоричным и парадоксальным; авторов оригинальных, но во многом дискуссионных работ разных жанров. В.П. Булдаков в монографии «Красная смута», эпатировав читателя оговоркой, что «применительно к истории России нет источника более коварного, чем статистика», заявляет «...все разговоры о том, что дореволюционная Россия была процветающей страной, да еще "кормила пол-Европы", относятся к разряду нынешних "патриотических" психозов, вызванных крахом коммунизма»[11].

А.А. Бушков в своей книге «Россия, которой не было», написанной в жанре исторического детектива, поставив перед собой задачу развенчать ряд устойчивых мифов в нашей историографии и дать собственное истолкование событиям, их породившим, констатирует, что в последние годы «...в массовое сознание оказался успешно вбит образ царской России, прямо-таки подобной... сказочной стране, краю всеобщего благоденствия, с молочными реками и кисельными берегами». Однако, резонно замечает автор, «остается решительно непонятным, что за паранойя охватила русский народ, заставив его своими руками разрушить столь благополучную, сытую и процветающую страну?»[12]

Прежде чем перейти к изложению результатов собственного исследования заинтересовавшей меня проблемы, остановлюсь на том, что имеет в виду современная наука под понятием «уровень жизни населения». В социологическом энциклопедическом словаре на русском, английском, немецком, французском и чешском языках, изданном в 1998 г., говорится, что «уровень жизни», это «социально-экономическая категория, выражающая степень удовлетворения материальных и культурных потребностей населения страны... в смысле обеспеченности потребительскими благами, характеризующимися преимущественно количественными показателями, абстрагированными от их качественного значения» (с. 381). /60/

К данному определению, взятому мной за основу, добавлю, что имеется в виду количество материальных и духовных благ, приходящихся на душу населения, и что я не ставил перед собой задачи рассмотреть предмет своего исследования по всем его параметрам. В поле моего зрения были лишь наиболее существенные из них: национальный доход, заработная плата, обеспеченность продуктами питания, уровень грамотности, медицинские услуги, продолжительность жизни, развитие транспортных и других средств коммуникаций. Оговорю также, что степень изученности данных параметров зависела не столько от используемой мною методики, сколько от объема информации, содержащейся в источниках, бывших в моем распоряжении. Считаю не лишним отметить и то, что я в достаточной мере представляю, что не все в России жили одинаково. Были различия региональные, между городом и деревней, между разными социальными слоями. Используя статистический метод исследования, я, согласно ему, выявляю лишь средние показатели.

Основными источниками для меня являлись статистические материалы следующих капитальных изданий: Опыт исчисления народного дохода в 50 губерниях Европейской России в 1900—1913 гг. (М., 1918); Рубакин Н.А. Россия в цифрах. Страна. Народ. Сословия. Классы. Опыт статистической характеристики сословно-классового состава населения русского государства (СПб., 1912); Россия. Энциклопедический словарь (Лениздат, 1991); Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник (СПб., 1995); Миронов Б.Н. Социальная история России. Т. 2. Статистическое приложение: Основные показатели развития России сравнительно с другими странами в XIX—XX вв.» (СПб., 1999); Степанов А. Россия перед Красным Октябрем (Россия XXI. № 11-12. С. 128-155).

Уровень жизни, как известно, определяется соотношением двух составляющих: количеством благ, производящихся в стране, и численностью ее населения. Одним из недостатков нашей историографии, касающейся проблемы социально-экономического развития страны, является то, что если она и рассматривает это соотношение, то лишь в статике, а не в динамике и не в сравнении с динамикой этого показателя в других странах.

Чтобы преодолеть отмеченный недостаток, я прежде всего обратил внимание на динамику роста численности населения России в изучаемое время. Надо отметить, что в источниках существуют определенные расхождения относительно численности населения на тот или иной период, да и периоды не всегда указываются одни и те же. Но эти расхождения не такие значительные и существенно не влияют на выявление важных для решения /61/ моей исследовательской задачи показателей — динамики и темпов роста населения.

По Н.А. Рубакину, население России с 1800 по 1908 г. выросло почти в 4 раза (с 39 до 153,5 млн), Англии — менее чем в 3 раза (с 15,5 до 44,5), Германии — чуть более чем в 3 раза (с 20 до 62, 8), Франции — в 1,5 раза (с 27 до 39, 4 млн). Россия отставала лишь от США, где население увеличилось в 16 раз — с 5 до 85, 4 млн человек. Европа же, как справедливо заключает Рубакин, «далеко не поспевала за таким быстрым размножением населения в России»[13].

Согласно данным Б.Н. Миронова, за период с 1880 по 1913 г. население России увеличилось в 1,9 раза (с 84 до 159 млн) и по темпу роста этого показателя Россия сравнялась с США. Там население увеличилось с 50,2 до 97 млн человек. В развитых европейских странах и в этот период население прирастало медленнее, чем в России. В Англии оно увеличилось в 1,2 раза (с 35 до 41,5 млн), в Германии — в 1,5 раза (с 45,7 до 67), во Франции — в 1,07 раза (с 37,4 до 39,8 млн человек)[14]. Исходя из того что в это время на мировую арену выходила Япония и отношения с этой страной стали существенным фактором российской внешней политики, отмечу, что Россия опережала по темпу роста населения и ее. В Японии за это время население выросло в 1,4 раза (с 36,6 до 51,3 млн человек). Анализ демографической ситуации в России в рассматриваемое время показывает, что выиграть соревнование с развитыми странами или хотя бы не увеличивать отставание от них по уровню жизни Россия могла, развиваясь лишь темпами, намного превосходящими темпы развития этих стран. Каким же было реальное положение дел?

При характеристике уровня жизни населения внимание обращается прежде всего на такой показатель, как национальный доход на душу населения.

По подсчетам Н.А. Рубакина, в Европейской России, бывшей, как известно, самой развитой частью Российской империи, годовой доход на душу населения в 1900 г. составлял 63 рубля, в то время как в США — 346, в Англии — 273, во Франции — 233, в Германии — 184, в Австрии — 127, в Италии — 104, Балканских государствах — 101 рубль. Европейская Россия, делает заключение Рубакин, «сравнительно с другими странами — страна полунищая. Если 63 р. представляют сумму, приходящуюся круглым счетом на одного жителя, это значит, что у многих миллионов русских людей не выходит в год и этой суммы»[15]. /62/

В целом подсчеты Н.А. Рубакина незначительно расходятся с другими подсчетами. В частности, сам Рубакин указывает, что известный русский статистик Покровский и английский ученый Мелгалл размер годового дохода россиянина определяют соответственно в 73 и 74 рубля. Недостаток этих подсчетов заключается в том, что в них не приводится динамика роста данного показателя, что в свою очередь не позволяет выявить тенденцию общего развития России, которая показывала бы, догоняла царская Россия западные страны по доходу на душу населения или наоборот отставала от них.

Чтобы выявить эту тенденцию, я использовал сведения из таких источников, как «Опыт исчисления народного дохода в 50 губ. Европейской России в 1900—1913 тт.» и «Приложения» ко второму тому указанного выше труда Б.Н. Миронова (таблица 25 «Национальный доход в некоторых странах в XIX—XX вв.»). Сведения, помещенные в этой таблице, по заверению ее автора, исчислены зарубежными экспертами по международной методологии, принятой ООН, и потому вызывают особое доверие. Определенное неудобство составляет лишь то, что они даются в долларах и это затрудняет их сравнение с данными российской статистики в рублевом исчислении.

Согласно первому из названных источников, национальный доход на одного человека в России в 1894 г. был равен 67 р., а в 1913 г. — 101 р.[16] Таким образом, в абсолютном выражении рост составил 34 рубля. По другому источнику, этот показатель равнялся в 1890 г. $ 32, а в 1913 г. - $ 61[17], т.е. вырос на $ 29. Сравнение с развитыми странами свидетельствует, что по этому важнейшему показателю уровня жизни населения Россия не только не догоняла эти страны, а наоборот существенно отставала от них. За рассматриваемый период доход на душу населения вырос в Англии на 190 руб. (с 273 до 463), или $ 53 (с 180 до 237); в Германии - на 108 (с 184 до 292), или на $ 52 (с 111 до 162); во Франции — на 122 р. (с 233 до 355), или на $54 (с 134 до 178); в Италии — на 126 р. (с 104 до 230); в Австро-Венгрии — на 100 рублей (с 127 до 227); в США - на $138 (с 173 до 321). Причиной того, что мною не приведены сведения по Австро-Венгрии в долларах, а по США — в рублях, является отсутствие этих данных в использованных источниках. В рублях нет сведений и по Японии. В долларовом выражении национальный доход на душу населения в этой стране в рассматриваемый период вырос меньше, чем в России, — всего на $ 19 (с 12 до 30), но /63/ темпы роста этого показателя были выше, чем в нашей стране. Если в России рост составлял 1,9, то в Японии — 2,5 раза.

Сравнение темпов роста национального дохода на душу населения в России и в других странах в относительном, процентном выражении выявляет противоречивые тенденции. В рублевом исчислении и в этом случае наблюдается отставание. В России данный показатель вырос на 51%, во Франции — на 52, в Германии — на 59, в Англии — на 69, в Австро-Венгрии — на 79, в Италии — на 121%. В долларовом же исчислении тенденция вырисовывается иная. Показатель России выше показателей западных стран и уступает лишь показателю Японии. В последней он увеличился на 150%, в США — на 80, в Германии — на 40, в Англии — на 30, во Франции — на 30, в России — на 90%. Выявленное расхождение говорит прежде всего о том, что необходимо дополнительное изучение вопроса. Но даже если считать, что вторая тенденция более правильная, то это отнюдь не означает, что по доходу на душу населения Россия сближалась с развитыми странами. Надо иметь в виду, что каждый процент роста в реальном выражении в западных странах был гораздо весомее.

Проведенный мною анализ дает достаточно оснований заключить, что в рассматриваемый период Россия не стояла на месте, тем более не деградировала. Она развивалась, и жизнь в ней, если судить по основному ее показателю — доходу на душу населения, — улучшалась. В то же время темпы происходивших изменений были недостаточными. Разница в доходах на душу населения в России и в развитых странах не сокращалась, а увеличивалась. Жизнь улучшалась, но медленнее, чем в этих странах, и для России все реальнее становилась перспектива оказаться на обочине цивилизованного мира.

Подобным образом дело обстояло и с динамикой других показателей, характеризующих уровень жизни. Прежде всего коснусь вопроса о заработной плате рабочих, так как именно они были в начале XX в. самым беспокойным классом в России.

История рабочего класса России являлась одной из приоритетных тем в советской историографии. Однако с сожалением приходится констатировать, что сколько-нибудь удовлетворительного ответа на поставленные вопросы она не дает. Следует отметить и то, что имеющиеся источники не позволяют осветить их с желаемой полнотой, особенно это касается динамики заработной платы и ее соотношения с динамикой в других странах.

В энциклопедическом словаре «Россия» сказано лишь то, что «средний годовой (288 дней по 12 час.) заработок фабричного рабочего определяется в 187 р. 60 к., при колебаниях от 88 р. 54 к. до 606 р.»[18] В справочнике «Россия. 1913 год» указана средняя /64/ заработная плата рабочих различных производств фабрично-заводской промышленности Европейской России только в 1910— 1913 гг. В эти годы средний ее размер вырос с 243 до 264 р.[19] Более-менее удовлетворительный ответ дают лишь сведения, приведенные Б.Н. Мироновым в таблице 20-й его «Приложения» «Номинальная среднемесячная заработная плата занятых в промышленности в некоторых странах в XIX—XX вв.»[20] Эти сведения приводятся в единицах текущей национальной валюты и в рублях. Иностранная валюта переведена в 1835—1913 гг. в рубли по золотому паритету. Согласно данным Б.Н. Миронова, ежемесячная заработная плата российского рабочего с 1880 по 1913 г. увеличилась на 7,7 рубля (с 16,5 до 24,2), английского — на 14 (с 47 до 61), германского — на 15 (с 42 до 57), французского — на 11 (с 30 до 41), американского — на 49 рублей (с 63 до 112). Как видим, и этот показатель уровня жизни в России не только был ниже, чем в развитых странах, но и отставал по сравнению с ними в своем росте.

Мною было обращено внимание и на такой немаловажный показатель, как годовое потребление основных продуктов питания в расчете на душу населения. Казалось бы, Россия, как страна преимущественно сельскохозяйственная, должна была в этом отношении если не превосходить, то хотя бы не уступать другим странам. На деле же те тенденции, которые были выявлены мною ранее, имели место и в данном случае. По сведениям Б.Н. Миронова, а лишь они позволяют представить в какой-то мере этот показатель в динамике и в сравнении с другими странами, годовое потребление мяса и мясопродуктов с 1888 по 1913 г. увеличилось в России на 1 кг (с 23 до 24), в Великобритании — на 12 (с 49 до 61), во Франции — на 1 (с 35 до 36 ), в Германии — на 18 (с 29 до 47), в США - на 4 (с 68 до 72 кг)[21]. Мой анализ показывает, что упоминавшийся выше В.П. Булдаков, разделяющий мнение, что потребление мяса на душу населения является косвенным свидетельством, подтверждающим успех модернизации, не прав в том, что оно в России неуклонно снижалось[22]. Этот анализ говорит и о том, что если признать верным связь потребления мяса с успехами модернизации, то придется заключить, что Россия модернизировалась, но медленно.

Данные по потреблению других продуктов слишком отрывочны и не дают удовлетворительных ответов на поставленные вопросы. В частности, согласно Б.Н. Миронову, потребление молока и молочных продуктов в России с 1888 по 1913 г. не увеличилось, /65/ а уменьшилось на 18 л (с 172 до 154). Сравнить же российскую динамику потребления этих продуктов с динамикой в других странах невозможно, так как по этим странам нет данных или за 1888, или за 1913 г. Ситуация осложняется еще и тем, что в одном случае в источниках указывается потребление этих продуктов, в других — их производство. Так, по Великобритании за 1888 г. названо лишь производство (177 кг), а за 1913 г. вообще нет никаких сведений[23].

Не лучше обстоит дело и со статистикой по душевому потреблению яиц (в штуках). По России указано лишь годовое потребление этого продукта в 1913 г. (48 шт.). В Великобритании это потребление составляло 85 шт. в 1888 г. и 104 — в 1913, в США — соответственно 85 и 303 шт. По Германии и Франции сведения приведены лишь по 1888 г. — соответственно 75 и 78 штук [24].

Россия превосходила развитые страны лишь по потреблению хлебных продуктов. Каждым ее жителем потреблялось их в среднем в 1888 г. - 288, а в 1913 - 262 кг. В Великобритании соответственно 171 и 96, в США — 168 и 116, во Франции — 245 и 173 (в 1907 г.). По Германии сведения даны лишь за 1888 г. — 249 кг.

Любопытно отметить, что Россия, занимая первое место в мире по потреблению хлеба на душу населения, по душевому производству зерна стояла в 1887—1888 гг. лишь на шестом месте (475 кг) после США (1109), Дании (840), Канады (582), Румынии (552) и Болгарии (500 кг). В 1913 г. — на четвертом (727) после Канады (1834), США (980) и Дании (865 кг). Следует, однако, подчеркнуть, что рост рассматриваемого показателя обеспечивался главным образом не за счет интенсификации зернового производства, а экстенсивным путем, расширением посевных площадей прежде всего столыпинскими переселенцами. В 1913 г. урожайность зерновых в России составляла 8,7 центнеров с гектара и была ниже, чем в Канаде (15 ц), США (11,7 ц) и Дании (21 ц)[25]. Что в России хлеба ели больше и съедалась большая часть его душевого производства свидетельствует о том, что рацион питания россиян в рассматриваемый период мало отличался от рациона прошлых времен и их зерновое хозяйство носило менее товарный характер, чем в развитых странах.

Не последнее значение в определении уровня жизни в стране имеют такие показатели, как развитие здравоохранения и продолжительность жизни населения. По числу врачей и больничных /66/ коек на 10 тыс. человек Россия существенно отставала от развитых стран. И хотя наблюдались некоторые изменения к лучшему, перелома в общей тенденции отставания не происходило. Так, за 1880—1913 гг. этот показатель в России увеличился с 1,6 до 1,8, в Германии — с 3, 6 до 5,2, во Франции — с 3,8 до 5,8. В США изменений не произошло — 19, как в 1880, так и в 1913 г. По Австрии и Великобритании данные указываются лишь по 1880 г. — соответственно 2,8 и 5,8[26].

Особого внимания заслуживает вопрос о продолжительности жизни. По сведениям Б.Н. Миронова, средняя продолжительность жизни мужчин и женщин составляла в России в 1880-е годы соответственно 29 и 31 год, в 1900-е — 32,4 и 34,5, в Великобритании - 43,7-47,2 и 51,5 и 55,4; в США - 42,5-44,5 и 48,7 и 52,4. По Австрии, Германии и Франции сведения даны не по 80-м, а по 90-м годам. Показатели на эти годы составляли в Австрии — 39,1 и 41,1, по 1900-м годам сведений нет; в Германии — 44,8-48,3 и 47,4 и 50,7; во Франции - 45,3-48,7 и 48,5-52,4[27].

Остановлюсь теперь на вопросе о грамотности населения. Выяснение этого вопроса важно не только для характеристики уровня жизни населения, но и для представления об интеллектуальном ресурсе модернизации, так необходимой для тогдашней России. Опять же приходится констатировать, что и здесь положение дел было малоутешительным по сравнению с развитыми странами. Там уже к началу 1900-х годов население почти сплошь было грамотным. В России же, согласно переписи 1897 г., грамотность равнялась 21,1% (29,3 для мужчин и 13,1% для женщин)[28]. К 1914 г. она достигла 27%, т.е. почти за два десятилетия рост составил всего лишь около 6%. Более двух третей населения оставалось неграмотным. Перспектива же в этом вопросе омрачалась тем, что в России значительно меньшим, чем в развитых странах, был охват школьным образованием подрастающего поколения. В 1914 г. на каждые 1000 человек населения учащихся в начальных и средних общеобразовательных школах приходилось: в России 59, в Австрии — 143, в Великобритании — 152, в Германии — 175, в США — 213, во Франции — 148, в Японии — 146 человек[29]. Кроме того, мизерными по сравнению с развитыми странами были расходы на образование на душу населения. В Англии они составляли 2 р. 84 к., во Франции — 2 р. 11 к., в Германии — 1 р. 89 к., а в России — 21 копейку[30]. /67/

Модернизация в тот период означала не что иное, как переход от аграрного общества к обществу индустриальному. В этой связи имеет большое значение такой показатель, как производство металла на душу населения. И по этому показателю Россия существенно отставала от развитых стран, причем не только по абсолютному производству, но и по приросту этого производства. Так, в России с 1909 по 1913 г. производство чугуна и стали в пудах увеличилось на 0,5 (с 1,1 до 1,6 и с 0,9 до 1,4), в Австро-Венгрии — чугуна на 0,9 (с 2,4 до 3,3), стали — на 0,8 (с 2,4 до 3,2), в Германии — на 5,1 (с 12,4 до 17,5) и на 4,3 (с 11,6 до 15,9), во Франции — на 2,6 (с 5,6 до 8,2) и на 1,6 (с 4,7 до 6,3), в Великобритании — на 0,6 (с 13,6 до 14,2) и на 0,9 (с 8,2 до 9,1), в США - на 2,2 (с 17,6 до 19,8) и на 3,6 (с 16,4 до 20,0)[31]. Подобная ситуация не только не создавала предпосылок для успеха модернизации в России, но и в какой-то мере предрешала ее поражение в Первой мировой войне, итог которой, как никогда раньше, зависел от технической оснащенности ее участников.

При огромных российских расстояниях трудно переоценить значение транспорта и средств коммуникаций в решении внутренних и внешнеполитических проблем страны, а также для характеристики общего уровня ее развития и уяснения предпосылок и успехов модернизации. Следует обратить внимание и на такой момент. Железнодорожный и автомобильный транспорт, телефон и телеграф были в значительной мере новинками тогдашней техники и отношение к ним правительства в немалой степени характеризует его способность осуществлять модернизацию. По общей протяженности железных дорог (70,2 тыс. км) Россия в 1913 г. занимала второе место после США (250 тыс. км), а по их густоте (длине на 1000 кв. км территории) далеко отставала от развитых стран. В 1913 г. этот показатель равнялся в России — 3,3 км, в Австрии — 76,7, в Великобритании — 121, в Германии — 117, в США — 31,9, во Франции — 76, в Японии — 27,7 км[32].

По числу автомобилей, новому виду транспорта, появившемуся в начале XX в., Россия превосходила лишь Японию. В 1913 г. на 1000 человек населения автомобилей приходилось: в России — 0,06, в Австрии — 0,4, в Великобритании — 4,5, во Франции — 2,3, в Германии — 1, 1, в США — 13, в Японии — 0, 01[33].

По развитию же телефонной сети общего пользования Россия отставала и от Японии. Так, число абонентов на 100 человек /68/ населения с 1887 по 1913 г. увеличилось в России с 0,1 до 0,19, в Великобритании — с 0,5 до 1, в Германии с 0, 07 до 1,8, в США - с 0,32 до 9,8, во Франции - 0,03 до 0,78. По Японии приведены сведения лишь по 1913 г. — 0,4[34].

Итак, приведенные мною данные и их анализ показывают спекулятивность и опровергают весьма распространенные ныне утверждения о том, что царская Россия развивалась весьма успешно, что если бы не было Первой мировой войны и Октябрьской революции, она могла бы догнать развитые западные страны. В действительности положение было не столь однозначным. Россия, безусловно, не стояла на месте, уровень жизни ее населения повышался, однако по этому главному показателю, характеризующему уровень развития государства, она не сближалась с развитыми странами, а наоборот отставала от них. Таким образом, для России при сохранении в ней существовавших тогда социальных отношений и системы государственного управления, а также при ее тогдашних темпах модернизации более реальной была перспектива не занять достойное место в ряду цивилизованных стран, а быть оттесненной на обочину цивилизации. Не исключалась и возможность потери национальной независимости. Чтобы этого не случилось, стране неотложно нужна была иная, более динамичная модернизация.

Царизм оказался не способным провести ускоренную модернизацию страны и обеспечить в надлежащей степени ее внешнюю безопасность, а потому был свергнут. Эти проблемы не были решены и политическими силами, вставшими у власти после его свержения. Предлагавшаяся ими демократическая модель модернизации оказалась неэффективной в условиях экономической разрухи и продолжавшейся войны. По мере того как положение страны ухудшалось, потребность в форсированной модернизации все более возрастала. Историческое предназначение большевиков, пришедших к власти в результате Октябрьской революции, заключалось прежде всего в осуществлении такой модернизации, а не в создании коммунистической утопии. Коммунизм в России был лишь идеологией модернизации. Вопрос о том, почему в западных странах индустриальная модернизация осуществлялась под лозунгами свободы, равенства и братства, а в России под лозунгом социального равенства, требует отдельного рассмотрения.

Социалистический эксперимент в нашей стране закончился неудачей. Не сравнялась Советская Россия с передовыми западными странами и по уровню жизни населения. Большевистская форсированная модернизация, планово-мобилизационная по /69/ своему характеру, осуществлявшаяся жестокими насильственными методами, была оплачена чрезмерными материальными и людскими потерями. Но нельзя игнорировать и другой результат большевистской модернизации. Она превратила Россию из аграрной страны в страну индустриальную, урбанизировала ее население, сделала его сплошь грамотным. В этом смысле эпоха большевизма в истории России не была катастрофой и отходом от магистрального пути развития цивилизованного человечества. Правильнее будет считать ее национальной особенностью движения по этому пути. <...>


Основу статьи составляет сообщение, сделанное мною 26 апреля 2001 г. на кафедре Истории России XIX — начала XX в. исторического факультета во время научной конференции «Ломоносовские чтения».

Опубликовано в: Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2003. №1. - С.55 - 70.
Сканирование и обработка: larolevas.

По этой теме читайте также:

«Россия: что с ней случилось в XX веке»
Юрий Семёнов

«Место России в мире накануне Первой мировой войны»
Александр Степанов

«К вопросу о зависимости России в период Первой мировой войны»
И. Маевский

«Денежное преобразование и народное хозяйство»
Пётр Шванебах

Примечания

1. Политическая психология. Учебное пособие для высшей школы. М., 2001, С. 253-254.

2. Материалы по истории СССР, М., 1959. т. VI. с. 200.

3. Кобылин В. Анатомия измены. Истоки антимонархического заговора СПб., 1998. С. 63.

4. Гурко В.И. Наше государственное и народное хозяйство. СПб., 1909. С. 1.

5. Джунковский Д.Ф. Воспоминания: В 2 т. М., 1997. Т. 2 С. 282-283. Любопытно отметить, что главную причину бедствий своего народа царь видел в пьянстве и предлагал в качестве первоочередной меры пересмотр законов о продаже винно-водочных изделий. Во исполнение этого указания в начале Первой мировой войны был введен запрет на продажу этих изделий. Таким образом, творцы нынешней «перестройки», начав свою деятельность с борьбы с народным пьянством, не были оригинальны

6. Бразоль Б.Л. Царствование императора Николая II (1894—1917) в цифрах и фактах. Минск, 1991. Впервые брошюра была опубликована в 1958 г. в Нью-Йорке.

7. Солженицын А. Красное колесо. М., 1993. Т. 3. С. 412.

8. Маринин Н. Неизвестная Атлантида // Российская газета. 22.12.1990; Говорухин С. Россия... которую мы потеряли; Что с нами было. Интервью с кинорежиссером Станиславом Говорухиным // Куранты. 7.03.1992; Герои и антигерои Отечества. М., 1992; Казарезов В.В О Петре Аркадьевиче Столыпине. М, 1991; П.А. Столыпин. Жизнь за царя. М., 1991; Рыбас С, Тараканова Л. Реформатор: жизнь и смерть Петра Столыпина. М., 1991; и др.

9. Яковлев А. Омут памяти. М., 2001. С. 67, 69, 71.

10. Аврех А.Я. П А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991; Анфимов А.М, Тень Столыпина над Россией // История СССР. М, 1991. № 4. С. 112—121; Он же. Царствование императора Николая II в цифрах и фактах (опыт подтверждения и опровержения) // Из истории экономической мысли и народного хозяйства России. М, 1993. Ч. 1; Ковальченко ИЛ. Столыпинская аграрная реформа; мифы и реальность // История СССР. М., 1991. № 2. С. 52—72.

11. Булдаков В. Красная смута. М., 1997. С. 69.

12. Бушков А. Россия, которой не было. Москва; С.-Петербург; Красноярск, 2002. С. 494.

13. Рубакин Н.А.. Указ. соч. С. 29.

14. Миронов Б.Н. Социальная история России. СПб., 1999. Т. 2. Таблица 1. С. 380.

15. Рубакин Н.А.. Указ. соч. С. 206-207.

16. Опыт исчисления народного дохода в 50 губ. Европейской России в 1900-1913 гг. М., 1918. С. 66.

17. Миронов Б.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 397.

18. Россия. Энциклопедический словарь. Л., 1991. С. 284.

19. Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1925. С. 313.

20. Миронов Б.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 392.

21. Там же. Табл. 22. С. 393.

22. Булдаков В.П. Указ. соч. С. 69.

23. Миронов Б.Н. Указ. соч. Т. 2. Табл. 22. С. 393.

24. Там же.

25. Там же. Табл. 32—33. С. 404—405.

26. Там же. Табл. 24. С. 396.

27. Там же. Табл. 7. С. 384.

28. Россия. 1913 год. С. 327.

29. Миронов Б.Н Указ. соч. Т. 2. Табл. 10. С. 387.

30. Народная беседа. N° 2. 13.12.1906.

31. Россия. 1913 год. С. 52.

32. Миронов Б.Н. Указ. соч. Т. 2. Табл. 43. С. 413.

33. Там же. Табл. 44. С. 414.

34. Там же. Табл. 41. С. 412.

Источник.

***

Оказывается, да?
Это при том, что я на Российскую империю дореволюционного периода с придыханием не фапаю.
Так, искал цифры численности населения Франции начала прошлого века.
"Если кто-то вас не переваривает, значит не сумел сожрать". :)
 
Доступ закрыт.
  • Вам запрещено отвечать в темах данного форума.